Как научить летать бабочек?

В 1996 году я впервые оказалась на спектакле театра кукол «Барабашка». Это была «Дюймовочка», необыкновенно красивая постановка. Начиналась она с того, что в полной темноте на сцене появляются порхающие бабочки. Постепенно рой крылатых насекомых перемещался в зал, зависая и трепеща над головами зрителей на невесомых крыльях. Это казалось непостижимым! Готова была поклясться, что никто не управлял этими мистическими созданиями. Но тогда как?..

Узнать этот секрет, как и многие другие, помогло знакомство с художником-конструктором «Барабашки» Левоном Степанянцом, работающим в театре кукол с момента его основания.

- Левон Григорьевич, а вы помните, как всё начиналось?

- Двадцать лет назад «Золотой цыплёнок» стал первым спектаклем в «Барабашке» и одновременно моей первой куклой. Так уж получилось, что я всегда любил что-нибудь мастерить, ремонтировать. Эту особенность заметили и предложили мне, тогда ещё актёру, попробовать себя в роли конструктора. Новая работа так захватил, что я забросил актёрскую деятельность и полностью посвятил себя механике кукол. Золотого цыплёнка делал по принципам, которым меня научили на специальных курсах. Я тогда 10 дней учился в Воронеже у мастеров. Всё зарисовывал. Тетрадь храню до сих пор. Уже потом, с опытом, стали появляться собственные оригинальные идеи.

- Чем вас так привлекла работа конструктора?

- Это нескучная работа тем и хороша, что каждый раз приходится решать совершенно новые задачи. Никогда не знаю, какой будет следующая работа. Вот работать на конвейере точно бы не смог. Недавно довелось делать двадцать полицейских для нового спектакля «Пэппи Длинный Чулок». Все одинаковые, скучновато. Зато когда попадается работа, к которой не знаешь, как и подступиться, просыпается творческий азарт. Тогда я даже в выходной прихожу сюда, в мастерскую, чтобы быстрее «оживить» куклу.

- Кукла, какой мы её видим на сцене, целиком ваша заслуга?

- Не совсем так. Иногда художник заранее обозначает, как должна двигаться кукла. В другой раз, вместе с режиссёром советуемся, продумываем варианты. Но настоящий профессиональный подарок для меня, это когда режиссёр говорит: «Придумай что-нибудь сам!», а задача на самом деле сложная. Так было, например, с репкой из «Бяки-Закаляки». Репка должна была расти прямо на глазах у зрителей. Как это сделать? Я пробовал её надувать. Но был слишком большой риск, что лопнет. Неделю мучился. В конце концов, придумал для неё механизм из пружин, которые постепенно распрямлялись по мере того, как человек за сценой отпускал натянутую леску. Репка и вправду росла как будто из-под земли. Выражение лиц детей и восхищённое: «Ух ты, растёт!» - было самой большой наградой за труд.

В чём вы наверняка можете проявить своё авторское «Я»?

- От работы конструктора многое зависит. В частности, характер куклы. Был у меня как-то «бандит». Морда скуластая, надменная. А как рот откроет - дурак дураком. Таким его хотел получить режиссёр. Я сделал так, чтобы когда он говорил, один глаз у него закатывался вверх, а рот двигался криво. Со стороны выглядит такая кукла, действительно, глуповато. Или, к примеру, был у меня заяц в «Красной шапочке». Он яму Волку копает, а тот неожиданно подходит и хлопает его по плечу. Заяц сначала говорит: «Не мешай!», а потом поворачивается, и от удивления у него глаза на лоб лезут. Всего одно движение куклы, но оно стало одним из самых эмоциональных моментов в спектакле.

- У меня в голове крутятся слова известной песенки: «Из чего же, из чего же…» А из чего на самом деле? Неужели есть магазин для театра кукол?

- Я – барахольщик. Ко мне до сих пор несут, всё, что ломается. То старую игрушку с каким-нибудь механизмом, то зонты. Сейчас, конечно, для механики кукол есть многое: супертонкая леска, невидимая глазу, способная выдержать вес настоящего ребёнка, изолон, аналог поролона, только намного качественнее и износоустойчивее. А были времена, когда в магазинах вообще ничего купить было нельзя: ни гвозди, ни леску. Мы с первым режиссёром Валерием Куликовым, не поверите, ездили на городскую свалку. Целый автобус барахла нагрузили! То есть для людей это ненужные вещи, а для театра – клад! Моему первому золотому цыплёнку на голову шапку старую одели, жёлтую. Я сначала посмотрел: «Ну что за ерунда!» А когда из зала увидел его в этой шапке, понял, что смотрится именно так, как надо.

- У вас, как у создателя кукол, наверняка есть особенно любимая. Может та самая, первая?

- Вы о цыплёнке? Сейчас в восстановленном спектакле играет другой цыплёнок. Даже два – это куклы-дублёры. Но тот, первый мне родней. Наверное, потому что это первая кукла. К нему так подходил тоненький голосок актрисы, которая его озвучивала – Аллы Виноградовой. Как она открывала цыплёнку огромные глаза и пищал Волку: «Здравствуй, мама!». А он: «Я не мама, не мама….Я не знаю, кто я!» Новый цыплёнок отличается внешне, но характер у него прежний, наивный…(улыбаясь, нежно треплет куклу)

- Зачем, имея в запасе столько готовых решений, опробованных технологий, всё время придумывать новые?

- Иногда мы решаем грандиозные с точки зрения механики задачи. Всё ради того, чтобы удивить, рассмешить маленького зрителя. Была у нас в «Серой шейке» Лиса. По задумке режиссёра, у неё в момент выстрела должен метра на два отлететь хвост. Сказать легче, чем сделать. Сколько было неудачных выстрелов, прежде чем хвост нужным образом полетел. Но полетел! Как же смеялись ребятишки! В такие моменты стою за кулисами и наблюдаю. Волнуюсь, конечно, получится ли удивить. А потом слышу смех, и становится так хорошо на душе: «Выстрелил!»

- Тогда давайте уже поговорим о бабочках. Вот это был выстрел!

- А с бабочками была забавная история. Мы как-то отправились с «Дюймовочкой» на фестиваль в Тюмень. Одна знаменитая критикесса из Питера поймала нас, нашего директора Юрия Кузнецова и меня после спектакля и спрашивает: «Конечно, у вас на Севере театр богатый, вы можете и снег, и пузыри купить. Но как у вас бабочки летают?» Директор знаки мне подаёт, мол, не рассказывай. Я начинаю говорить какую-то ерунду. Женщина замечает, обижается. Кто-то рядом говорит: «Конечно, за деньги можно и голографию сделать!» А мы только посмеиваемся. Долго она за мной ходила. Наконец, сдались, рассказали. На самом деле бабочками управляет актёр, стоящий на сцене. Бабочки привязаны в телескопической удочке, выдвигающейся на семь метров. К каждой бабочке подведён светодиод. Дрожащая в руках актёра удочка создаёт эффект порхающих насекомых.

- Я разочарована. Значит, никакой мистики, супертехнологий?

- Не зря говорят, всё гениальное просто. У меня, к примеру, дома записаны все выступления Дэвида Копперфильда. Я их просматривал в замедленном режиме и отгадывал, как поставлены трюки. Полёты – это просто хорошая леска! Такую сейчас можно купить. А то, что через него обруч проводят, так это специальные створки на пружинах в самом обруче. Они открываются незаметно и леску пропускают. Вот у меня сейчас новое задание для будущего спектакля «Буква «А»: чёрное телевидение атакует», так это куда интереснее. Надо сделать так, чтобы все шестерёнки закрутились одновременно. Вот задача так задача!

Левон Степанянц готов рассказывать о своей работе бесконечно. Счастливый человек, занятый любимым делом, сам он во многом остался ребёнком. Поэтому в его творческой жизни в «Барабашке» было так много метких «выстрелов», как он выражается. Вот только узнав спустя столько лет тайну летающих бабочек, я немного расстроилась. Всё-таки бывают такие секреты, которые вовсе не стоит раскрывать.

Леся Данич.



Возврат к списку